Абхазские заметки

14 октября 2011

Наш корреспондент не только посетила непризнанную республику, но и оставила об этом свои воспоминания.

ТЕЛЕЖКА, КАК СПОСОБ ВЫЖИВАНИЯ

 

На
Абхазской границе в конце августа непривычно тихо. Предлагающий свои
услуги таксист объясняет: "Скоро все изменится. Когда в Осетии случился
конфликт было неуютно. К нам никто не ехал, а сейчас, смотрите, люди
пошли, вон они". Он говорит очень убедительно, толи для меня, а скорее
для себя. Я смотрю на мост через реку Псоу и на фоне одного российского
чемодана вижу бесконечные грузовые тележки, тянущиеся в обратную от
России сторону. Они в Абхазии - один из немногих способов выживания.
Сейчас эти железные кормилицы тащат на российскую сторону картошку,
орехи. Чуть позже повезут мандарины. И только весной - красивую, легкую
мимозу, своим изнуряющим запахом сводящую с ума служащих КПП. Еще не
забыты времена, когда мужчин из Абхазии не выпускали. И эти тележки в те
годы словно приросли к женским рукам, которые так и не избавились ни
от мозолей, ни от вздувшихся вен.

На Абхазском КПП документов не
проверяют: "Проходите, у нас спокойно". Я оборачиваюсь туда, где
проезжают транспортные средства, и упираюсь взглядом в следующую в
непризнанную республику танковую колонну...

ЧЕГО БОЯТЬСЯ, НАС ЖЕ ОХРАНЯЮТ

 

Обычный
рейсовый автобус едет по стране довольно быстро, почти соревнуясь с
маршрутками. Накануне отправления водитель долго уговаривает ездить
только с ним, почти каждому пассажиру диктуя свое расписание на обратную
дорогу. Он признается: "Что дальше нас ждет, неизвестно, нужно
зарабатывать пока есть возможность".

Ново-Афонские пляжи по
сравнению с прошлым годом почти пустынны. Я сажусь отдохнуть и сделать
снимки кораблей ВМФ, стоящих "стеной" до Сухума. По небу курсируют
военные вертолеты. Киваю головой в их сторону и спрашиваю у загорающей
рядом семьи: "Не смущает?" Не смущает. Они приехали из Смоленска,
отдыхать хотели именно в Абхазии, ведь цены на жилье упали да и море
идеально чистое. "К тому же в нем полным полно подводных лодок", -
добавляет отец семейства - "чего же нам бояться".

"О ВОЙНЕ Я ГОВОРИТЬ НЕ БУДУ"

На
выходе с пляжа - кафе. Русских за столиками нет, только абхазы. Меня
окликает мужской голос: "Вы журналист? Можем чем-то помочь? Мы рады
когда журналисты приезжают, потому что для нас внимание российской
прессы - это прежде всего внимание России. К тому же сегодня в Сухуме
Сход. Там вся Абхазия собралась. Он редко бывает. Только в особых
случаях. Сейчас - особый случай".

Амиран - бывший военный. Первая
грузино-абхазская война началась для него у телевизора, он посмотрел
новости, достал припрятанное оружие и пошел воевать.

"Только, -
предупреждает он, - о войне я рассказывать не буду. И остальные наверно
тоже не будут, впрочем, сами увидите". Потом звонит кому - то по
телефону. Через пятнадцать минут появляется другой мужчина: "Хотите
поговорить о войне?" Встает, уходит, курит. Возвращается. "Мы жили
курортным заработком и тем, что вырастим на своей земле, думаете было
легко научиться убивать людей?!" Но не научиться было нельзя. Он
рассказывает мне о том, как местных жителей загоняли в железные трубы,
запаивали их с двух концов. И трубы долго звенели от человеческих
криков. О девочке соседке, которую изнасиловало 12 грузин, потому что ей
было 12 лет. Как убили ножом в сердце десятилетнюю абхазку, пришедшую
купить хлеба. И еще много о чем, чему верить не хотелось. А может и не
смогла бы поверить. Если б сама не видела шрамы от утюга на животе у
своего соседа армянина Левона, беженца из Сухума, ветерана Великой
Отечественной войны, трудяги с огромными жилистыми руками. Его пытали в
первые дни грузино-абхазской войны. Мародеры требовали что б он
признался, где его дети хранят деньги.

"А разве грузинам плохо
жилось у нас в республике, - с горечью спрашивает Амиран, - но им
хотелось видеть в нас людей второго сорта, ввести в школах свой язык,
изменить наши названия, перекроить нашу историю. Вот и получалось, мы
одно поколение потеряли в мирной жизни, потому что традиции стали
исчезать и три тысячи человек - на войне. Так может быть хватит нам жить
как попало? Нужно строить свою страну. Для своих детей".

МОНАСТЫРЬ

Ново
Афонский монастырь апостола Симона Канонита первую грузино-абхазскую
войну пережил очень тяжело. Он был фактически превращен в военный
госпиталь, в монашеских кельях жили врачи. В подвале располагался морг.
Люди находили здесь и убежище и лечебницу. Были свидетелями чудес.
Местные жители рассказывают как бомбы смещались по траектории,
разрывались за стенами монастыря. Стены принимали на себя удар и еще
долгое время были памятником первой грузино-абхазской войне. А
паломникам и гостям демонстрировали торчащие из них осколки.

Благочинный
Ново Афонского монастыря иеромонах Игнатий Киут приехал со Схода прямо к
вечерней службе. Времени на разговор почти не оставалось. Тем не менее
бросив мне мимоходом: "Останьтесь". И кому-то в храме: "Читайте кафизму"
- отец Игнатий выскользнул со мной на монастырский двор.

"Мы
молились что бы Бог вразумил президента Дмитрия Медведева и Владимира
Путина в необходимости защиты Абхазии - признается он - ведь
стабильность нужна и русскому народу тоже. В молниеносно короткие сроки
была осуществлена переброска войск на границу с Грузией. Сегодня
маленькая, аграрная, бедная Абхазия с трехсотрублевыми пенсиями и
отсутствием работы не в состоянии самостоятельно сопротивляться до зубов
вооруженной Грузии. Поэтому мы просим защиты у Великой Святой Руси. И
искренне благодарны, что пока нам эта помощь оказывается".

А еще,
в монастыре молятся о мире с Церковью Грузинской. Благодаря
проабхазскому статусу республики, и формальному нахождению под
юрисдикцией Грузинской Патриархии монастырь оказался в состоянии раскола
с Грузинской православной Церковью. В результате Грузинская Патриархия
не может простить монахам непослушания и неподчинения, а в монастыре
считают, что грузинский Патриарх должен думать прежде всего не о
политике и канонической принадлежности, а о страждущих душах. Как
заметил благочинный Игнатий Киут: "О людях, живущих здесь непростой
жизнью. Грузинская Патриархия говорит о своем миссионерстве по отношении
к абхазскому народу, давайте обратимся к истории. Миссионеры шли к
каннибалам, шли на смерть, говорили с ними о Боге и... оставались живы.
Потому что даже каннибалы чувствовали силу любви. Нас же сегодня
обвиняют во лжи, в расколе, в заигрывании с Россией, в том, что в
обители без конца гостят русские паломники, приезжают и служат русские
священники...".

В общем, можно понять и ту и другую сторону. И посочувствовать. Ведь скорее всего еще долго ничего не изменится.

АБХАЗСКИЙ ГРУЗИН

Его
зовут Беня, а полностью Анатолий Бенидзе. Грузины в Абхазии по
определению жить не могут, а Бенидзе живет и очень комфортно себя
чувствует. На вопрос: "Никогда не возникало желания уехать?" Отвечает
категорично: "С какой стати?! Куда я должен бежать, я здесь родился,
здесь в Новом Афоне и умру". Когда началась первая грузино-абхазская
война, у него на глазах от разрыва снаряда погибла родная сестра. И Беня
не стал оправдывать грузин, говорить о судьбе, шальной пуле. Он просто
сделал свой выбор. И встал на сторону абхазов. Потому что тоже считал их
землю своей. Свое для него означало - не грабеж и насилие, а желание
защитить и сберечь. Я удивляюсь, спрашиваю: "Так грузин стал воевать с
грузинами?" Вовсе нет, поправляет он: "Не с грузинами. А с грузинскими
фашистами и мародерами".

Впрочем Анатолий Бенидзе - не
единственный случай. В непризнанной республике очень чтят еще одного
грузина, Героя Абхазии Бадри Гвинадзе. Отличного вояку, прекрасного
командира и проводника по горным тропам, который спас и защитил жизнь ни
одной сотне коренных жителей. Грузинские власти обещали за его поимку
огромные деньги. Но Бадри никто из абхазов сдавать не думал. Наоборот -
гордились, тем что выпало рядом воевать.

 

****************

Сухум
до сих пор в состоянии эйфории от победы. В Кодорском ущелье о
конфликте напоминает огромное количество брошенной военной техники. С
прилегающей к Кодору грузинской территории местные жители бежали вглубь
страны. Их дома сожжены в результате обстрелов и возвращаться им уже
будет некуда.

Абхазия настойчиво добивается независимости и
признания. На сегодняшний день она перенасыщена военной техникой,
солдатами действующей Армии. Военные машины мирно соседствуют на дорогах
с потрепанными абхазскими "копейками". Прямо напротив вокзалов Гадауты,
Сухума замерли неразгруженные составы с танками, гаубицами, машинами
"Красного креста" и полевыми кухнями. И это пожалуй единственное, что
передвигается сегодня по заржавевшим рельсам, не считая ежедневного
поезда из Сочи.

Но объявленная победа пока все равно не дает
оснований успокоится - слишком много напоминаний о возможных боевых
действиях. Слишком большое скопление кораблей ВМФ в море. Слишком велика
в непризнанной республике надежда на заступничество России и понимание
того, что судьба Абхазии пока еще не решена.

 

Светлана Аксенова

Псоу - Новый Афон - Сухум.