Радоница

Радоница

Поминовение усопших

(вторник 2-й седмицы по Пасхе)

21 апреля в 2015 году

Нарочитое Пасхальное поминовение усопших – «Радоница» – не предусмотрено ни греческим, ни русским церковным Уставом, и оно совершается у нас «по благочестивому обычаю». Его появление в рус­ской богослужебной традиции связано, очевидно, с тем, что с понедель­ника после «Фомина воскресенья» Устав разрешает совершение достато­чно скромных заупокойных служб – литий. Поэтому в некоторых облас­тях Радоницу справ­ляли в понедельник. Соответственно, толь­ко с этого времени Устав разрешает веру­ющим приходить на могилы своих ближ­них. (Распространён­ный в народе обычай приходить на могилы в день Пасхи и других больших праздников со снедью и спиртными напитками в корне противоречит христианской догматике и восходит к языческим тризнам на могильных холмах.) Приходя, люди громко делятся с усопшими радостной вестью о воскресении Христовом. Вероятно, с этим связано и само название поминовения – «радоница». (В некоторых местах этот день называют древнеславянским словом "навий", то есть «день мёртвых». В Малороссии его также называют "могилками", "гробками", "проводами".) «Неофициальный» характер этого поминовения подчеркивается тем, что церковный Устав не предусматривает для богослужения особых заупокойных апостольских и евангельских чтений. Помещаемая далее заупокойная проповедь хоть и носит частный характер, но прекрасно отражает отношение Православной Церкви к теме смерти в эти светлые пасхальные дни.

 

Апостольское чтение  

Деяния Апостолов 4:1–10. – Зачало 10

[Начало проповеди и первые гонения]

В то время, как апостолы говорили к народу, подошли к ним священники, и начальник храмовой стражи, и саддукеи, раздраженные тем, что они учат народ и возвещают воскресение из мертвых через Иисуса. И наложили на них руки и отдали под стражу до следующего дня, ибо был уже вечер.

Многие же из слышавших слово уверовали. И достигло число [уверовавших] мужчин до пяти тысяч.

А на следующий день собрались в Иерусалиме начальники их, и старейшины, и книжники, и первосвященник Анна (Ханан), и Кайафа, и Иоанн, и Александр, и все из первосвященнического рода. И, поставив их [апостолов] в середине, спрашивали: «Какой силой или каким именем вы это сделали?»

Тогда Петр, исполнившись Духа Святого, сказал им: «Начальники народа и старейшины! Если нам сегодня учиняют допрос о благодеянии больному человеку, каким образом он спасён, то да будет известно вам и всему народу израильскому, – что именем Иисуса Христа Назорея, Которого вы распяли, Которого Бог воскресил из мёртвых. Его именем стоит он здоровый!»

 

Евангельское чтение

Евангелие от Иоанна 3:16–21. – Зачало 10

[Любовь Бога и ответ на неё людей]

[Братья,] так ведь полюбил Бог мир, что отдал Своего Единородного (Единственного) Сына, чтобы всякий верящий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную.

Ведь не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы Он судил мир, но чтобы через Него мир был спасён.

Верующий в Него не судится, а неверующий уже осуждён, потому что не поверил во имя Единородного (Единственного) Сына Божия.

Суд же состоит в том, что в мир пришел свет; но люди полюбили тьму более, чем свет, – потому что дела их были злы.

Ведь всякий, творящий зло, ненавидит свет и не идёт к свету, чтобы не были изобличены его дела, [потому что они злы].

а творящий истину идёт к свету, чтобы явными стали его дела, потому что они совершены в Боге.

 

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Проповедь на отпевании

Смерть таинственна, и она так же глубока и величественна и светло-торжественна, как Божии пути; она так велика, что пред смертью человек должен вырасти в полную меру своего человеческого величия: в такую меру, чтобы он мог стоять перед Богом только в духовном созерцательном и трепетном безмолвии. Перед лицом смерти наши плач и горе становятся слишком малыми для той тайны, перед которой мы стоим, и потому так торжественна, так полна веры и надежды, так богата любовью и благоговением церковная служба отпевания человека. Каждое слово в ней – это слово веры.

Первые слова отпевания – это священнический возглас Благословен Бог наш! Подумаем же, сколько нужно простой веры и честного доверия к Богу, чтобы перед лицом смерти человека (порой самого близкого) благословить (то есть поблагодарить!) Господа во всех путях Его, включая и этот таинственный путь. Сколько нужно надежды и уверенности в Боге, чтобы, обращаясь к отошедшей от нас душе, сказать: Блажен путь, в который ты идешь сегодня, душа, ибо уготовано тебе место упокоения... Каждое слово богослужения крепко и истинно только правдивостью нашей веры и непоколебимой надеждой. Оно живет благоговейной, тёплой, ласковой любовью, которой Церковь Христа, воплощенного Бога, окружает тело человека, лишившегося теперь души, но осиротевшего на время, до воскресения всех. Мы благоговейно и любовно отпеваем тело человека. Этим телом человек вошел в мир, этим телом он воспринял всё, чем мир богат, – и страшное, и дивное. Этим телом он приобщился к Божественным Тайнам – ко Крещению, Миропомазанию, Причащению Святых Даров, Соборованию – ко всем этим чудесным дарам, которыми Бог вещественно сообщает телу и духу человеческому вечную жизнь. Через тело была проявлена ласка и любовь, тело исполняло Христовы заповеди. Во плоти мы встречались лицом к лицу, и потому с таким благоговением окружаем мы это тело и вместе со всей Церковью, уверены, что это тело, которое было неразлучно связано на земле с вечной судьбой человека, – и в Вечности восстанет во славе. Это случится, когда всё будет совершено по образу Пути, Который есть Христос, Бог Живой, воспринявший плоть от Девы, прошедший всю таинственную человеческую судьбу, завершившуюся Его крестной смертью во гробе... Но через победу Воскресения Он вновь воспринял тело – наше человеческое тело, нашу человеческую плоть! – и вознёс его в самые глубины Троичной тайны.

Вот почему мы с верой, надеждой и пасхальной уверенностью стоим у гроба усопших, вот почему слова, которые когда-то сказал Христос Наинской вдове – «Не плачь!» – обращены и к нам. Да, не плачь: ведь после того, как Бог стал плотью, и воскрес, и вознесся, – смерть человеку уже не предел, а дверь, раскрывающаяся в Вечность.

И мы должны научиться забыть себя, забыть свое горе, сказать себе «прочь» и созерцать то великое, что совершается теперь в вечной судьбе рабы Божией Ирины. Она сейчас вступает в путь всякой плоти, в путь всякой души, предстоит перед Живым Богом, в Которого веровала, на Которого уповала, Которого посильно любила, Которому поклонялась, от Которого получала жизнь. Это должно быть теперь содержанием наших мыслей и наших переживаний, и всё, что меньше этого, должно быть отстранено хоть отчасти. Сквозь слезы мы должны уметь видеть сияние Воскресения, и сквозь свою боль – победу Христа над смертью и вечную жизнь, раскрывающуюся для усопших.

Поэтому услышим сердцем, а не только слухом, слова апостола Павла: «Не хочу, чтобы вы были в неведении и чтобы, как не имущие веры, вы убивались горем...» Перед нами не смерть, а начало вечной жизни. Поклонимся воскресшему Господу, поклонимся Христу Богу, пришедшему плотию, и проводим в покой временный и в радость вечную рабу Божию Ирину, а от неё научимся и как жить, и как умирать. Она ждала своей смерти, много раз прощалась, говоря: «Может, не увидимся, потому что я скоро умру». А перед последней исповедью сказала: «Мне нечего Богу принести, я принесу только всю себя; пусть Он меня возьмёт и примет...» Так и сделал Господь. Ему слава во веки! Аминь.

                                                                                     1970 г.


 

 

 

Фотографии Владимира Нифонтова