Неделя 32 по Пятидесятнице, пред Богоявлением

Неделя 32 по Пятидесятнице, пред Богоявлением

___________________________________________________________________________________________

14 января в 2018 году

Апостольское чтение (Недели пред Богоявлением)

(Второе послание ап. Павла к Тимофею 4:5–8. – Зачало 298)

[Сын мой Тимофей,] трезвись во всём, переноси страдания, совершай дело благовестника (евангелиста), исполни своё служение. Ибо я уже становлюсь жертвою[1], и время моего отшествия настало. Подвигом добрым я подвизался[2], бег закончил, веру сохранил. А теперь готовится мне венец праведности, который в День тот даст мне Господь, праведный Судия; и не только мне, но и всем, возлюбившим явление Его.

 

Евангельское чтение (Недели пред Богоявлением)

(Евангелие от Марка 1:1–8. – Зачало 1)

Начало Евангелия (Благовестия)[3] Иисуса Христа, Сына Божия. Как написано у пророка Исайи:

«Вот, Я посылаю Вестника (Ангела)[4] Моего пред лицом Твоим,

который приготовит Тебе путь.

Голос вопиющего в пустыне:

"приготовьте путь Господу,

прямыми делайте дороги Его"».

Явился в пустыне Иоанн Крести­тель, возвещая крещение покаяния ради прощения грехов. И выходила к нему вся страна Иудейская и все жители Иерусалима, и принимали от него крещение в реке Иордан, исповедуя грехи свои.

Иоанн же носил одежду из верблюжьей шерсти, и пояс из кожи на бедрах, и кормился саранчой и диким медом. И он проповедовал, говоря:

«Идёт за мною Тот, Кто сильнее меня, у Кого я недостоин, наклонясь, развязать завязки обуви. Я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым!»

 

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Проповедь в Неделю пред Богоявлением

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В одном из своих Посланий апостол Павел говорит, что всё, содержащееся в Священном Писании, полезно и написано для нашего научения и просвещения (см. 2 Тим. 3:16). И сегодняшнее Евангелие вместе с посланием апостола к Тимофею даёт нам образ того, как можно вчитываться в Священное Писание, как можно его осуществлять и жить им. Образ великого Иоанна Крестителя здесь переплетается с образом ученика Павла. И тот и другой услышали слово Божие не ухом, а сердцем, не только слухом, но всей способностью восприятия, и оба вышли на проповедь. И каждый из них принёс это слово людям в его чистоте, не опороченным недостойной жизнью, а в сиянии красоты собственной жизни, в которой это слово было осуществлено. В чистоте ещё и потому, что слово было передано таким, каким и получено. Это и заповедует Павел своему ученику. Всё это осуществилось и в лице Иоанна Крестителя (о котором мы сейчас вспоминаем, потому что грядёт на нас день Крещения Господня), и в лице Тимофея, и в лице самого апостола Павла. Слово, которое они проповедовали, было так значительно, проповедь их была так велика, что сами они как бы исчезли в её сиянии: слово заслонило говорящего. Жизнь, полученная людьми через слово, заставила их просто жить и на первых порах словно бы забыть тех, кто её принес; и лишь впоследствии оказалось возможным вспомнить о них с благодарным благоговением.

Образ Иоанна велик тем, что слово, которое ему когда-то сказал Господь, он воспринял в душу и в жизнь. Он так его принял, что стал только гласом, только голосом, через который это слово прозвучало и достигло до слуха всех. Павел тоже услышал слово и получил видение, и весь ушел в это слово и в это видение. У него уже не осталось никакой жизни, кроме проповеди, кроме радости давать другим то, что он получил. Благодаря этому он сам возродился к вечной жизни; и к тому же он призывает Тимофея. Я, – говорит он, – сейчас умираю, а ты живешь; иди и проповедуй слово, чтобы другие тоже жили...

И всё, что случилось тогда, некогда, что повторялось в течение всей христианской истории, относится непосредственно и к нам. Мы тоже слышали это слово проповеди, слово

Евангельское, слово апостольское, слово молитвенное; и мы все когда-то от этого слова дрогнули, ожили, затрепетали радостью, надеждой. И все мы призваны внести это слово в жизнь и пронести через всю нашу жизнь. Сначала – самой жизнью, живя достойно того, что открылось в нашей душе, живя достойно той глубины нашей души, в которой может говорить Господь. Затем – пронести это слово так, чтобы его услышали другие люди и тоже возрадовались и вострепетали.

Но на этом пути, как на пути Павла и Тимофея, как на пути великого Иоанна и всех, стоит нечто, пугающее многих. По мере того, как вырастает образ Христа, по мере того, как слово становится жизнью, мы, говорящие это слово, должны отойти в сторону. Мы должны умаляться, должны стать прозрачными до такой степени, чтобы через нас лился Божественный свет, и при этом никто не заметил бы нас, – тех, через кого этот свет проходит. Но – увы! – мы слишком заметны. Мы собой заслоняем этот свет, мы его затемняем, мы придаём ему свои оттенки – бледные, серые, тусклые, – которых нет в этом лучезарном сиянии. Мы всегда заметны в этой проповеди слова и жизни. Нам – каждому из нас – прежде всего надо учиться жить так, чтобы наша жизнь не отрицала правдивости Слова Божия; жить так, чтобы стать прозрачными, чтобы это слово билось в человеческой душе одной своей силой и освещало человеческую жизнь только своим сиянием. И тогда эти большие, дивные образы, которые мы находим в Новом и Ветхом Завете, станут для нас примером и станут для нас мерой, по которой мы можем жить.

Дай Бог, чтобы мы своей жизнью хоть для кого-нибудь – а сколько таких нуждающихся! – оказались предвозвестниками Христа, грядущего к ним лично встретить душу живую, жаждущую вечной жизни. Давайте отойдём и не будем заслонять собой идущего Христа.

Вот чему нас учит вся проповедь древности и великий образ Иоанна Крестителя, которого мы сейчас вспоминаем в канун грядущего праздника. Аминь.

16 января 1966 г.


[1] Точнее: «ибо я вот-вот пролью свою кровь как жертвенное возлияние...» (перевод архим. Ианнуария (Ивлиева)).

[2] Букв.: «Я вступил в прекрасное состязание» (греч. τὸν καλὸν ἀγῶνα ἠγώνισμαι). Здесь, как и в других новозаветных текстах, употребляется античная спортивная терминология, понятная эллинистическим читателям этого Послания. Павел называет дело своей жизни «прекрасным (добрым) агоном». Агон – «состязание», борьба», «общественные игры» – отличительная черта греческого быта – стремление к состязаниям почти во всех сферах жизни. Главную роль играли спортивные, художественные (поэтические и музыкальные) и конные состязания (агоны).

[3] Греческое слово εὐαγγέλιον, эвангелион буквально переводится как «добрая (радостная) новость» (любая по содержанию); в славянском тексте – «благая весть», «благовестие». В Античном мире оно употреблялось во многих значениях: весть о победе, восшествие на престол нового императора и др. В христианском обиходе этот привычный всем термин сначала стал обозначать «радостную весть» о наступлении Мессианского Царства, возвещенную Самим Мессией (Христом) и Его учениками (как в данном случае), а позднее – «повествования» о земной жизни и воскресении Христа, сначала устные, а вскоре – письменные (см. Лк. 1:1). Отсюда – термин «Евангелие» как особый (не биографический в современном смысле!) жанр раннехристианской письменности. В этом значении слово «Евангелие» впервые, видимо, употребил (в приведенном выше фрагменте) евангелист Марк (ок. 70 н. э.): «Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия», или «Начало Радостной Вести об Иисусе Христе, Сыне Бога» (Мк. 1:1).

[4] Греческое существительное ἄγγελος, ангелос (от гл. ἀγγέλλω, ангелло – «возвещать», «сообщать», «объявлять»), вошедшее без перевода и в наш язык, буквально означает «вестник», «посланец», «гонец», но в религиозной письменности часто употребляется для обозна­чения бесплотных духов, сотворенных Богом именно для «возвещения» людям Своей воли (это их основная служебная функция). Смешение этих понятий привело к тому, что Иоанна Крестителя, главное дело жизни которого также состояло в «возвещении» грядущего за ним Мессии (Христа), стали изображать с «ангельскими» крыльями (крыльями стремительного вестни­ка) и просто называть «Ангелом» («Вестником»). Так возник иконографический тип «Иоанн Креститель – Ангел Пустыни».

ная терминология, понятная эллинистическим читателям этого Послания. Павел называет дело своей жизни «прекрасным (добрым) агоном». Агон – «состязание», борьба», «общественные игры» – отличительная черта греческого быта – стремление к состязаниям почти во всех сферах жизни. Главную роль играли спортивные, художественные (поэтические и музыкальные) и конные состязания (агоны).