Непростой вопрос

Непростой вопрос

Как мы уже сообщали, скоро в России начнет действовать закон о защите религиозных чувств верующих. Согласно закону, за публичные действия, выражающие явное неуважение к обществу и совершенные в целях оскорбления религиозных чувств верующих, можно схлопотать до одного года принудительных работ. А за подобные действия в стенах храма можно сесть и на три года, либо «отделаться» штрафом в полмиллиона рублей.

Сегодня мы попросили выразить свое отношение к введению строгостей служителей православной церкви из Петербурга.

Протоиерей Александр СОРОКИН, председатель информационно-издательского отдела Санкт-Петербургской митрополии, настоятель Феодоровского собора:

— Отношусь к этому закону отрицательно, поскольку не считаю нужным выделять верующих людей из массы других граждан. Конечно, я против ущемления права человека исповедовать свою веру, против нарушения общественного порядка, против агрессии и оскорблений, но считаю, что существующих правовых норм вполне достаточно, чтобы с этим бороться. Закон оказывает верующим медвежью услугу, выставляя их на посмешище, к тому же дает тем, кто относится к вере враждебно, повод для провокаций.

Протоиерей Вячеслав ХАРИНОВ, настоятель храма во имя иконы Божией Матери «Всех скорбящих радость» на Шпалерной:

— Считаю, что этот закон нужен. То, что сейчас происходит, напоминает атеистическую кампанию 1920 — 1930-х. Формируется негативное мнение о церкви и верующих, вновь насаждается придуманный советской атеистической пропагандой образ священника — душегуба, кровопийцы, мародера, паразита. Причем это мнение, ни на чем не основанное, формируют люди абсолютно не сведущие, никогда, может, и в храме-то не бывшие. Это как если бы вдруг кто-то начал высказываться по поводу ядерной физики, не будучи физиком...

Еще раз пережить разрушение и поругание святынь Россия просто не сможет, она умрет. Этот закон — защитная реакция.

Необходимо понимать, что закон не имеет в виду «чувства верующих» как эмоции, — тогда его действительно можно трактовать как угодно, запрещать книги, фильмы или спектакли, которые кому-то не нравятся. Но в законе об этом речи нет, речь идет о действиях, умышленно направленных против веры и церкви. И аргумент, что якобы нельзя привлекать к ответственности людей, которые никого не убили, не ограбили, ничего не сломали и не испортили, не выдерживает критики: почему-то никого не удивляет, что матерная ругань приравнена к противоправным действиям и человек может за нее схлопотать штраф или пятнадцать суток.

Часто приходится слышать: почему права верующих надо защищать, а права атеистов нет? Ну, если верующие будут атеистов или агностиков преследовать, появятся законопроекты, защищающие и этих людей. Но я не думаю, что верующие в нашей стране начнут преследовать атеистов.

Некоторые иронизируют, что атеистов, дескать, оскорбляют крестные ходы или колокольный звон. Но традиции церковной жизни сформировались задолго до того, как появился атеизм. Конечно, надо уважать окружающих. Наш храм находится в центре города, рядом с жилыми домами, поэтому мы стараемся звонить в колокола так, чтобы никого не потревожить. Крестные ходы мы согласовываем, пишем рапорт в полицию. Если мне запрещают, то я не совершаю. Меня, может быть, раздражает непристойная реклама или коммунистические шествия вроде первомайских демонстраций с символами, восходящими к масонским знакам. Ну и что?

Иерей Александр АСОНОВ, клирик подворья мужского Череменецкого Иоанно-Богословского монастыря, бывший лютеранский пастор:

— Подобный закон нужен, хотя нуждается в корректировке. Этот закон общественно полезен, потому что любая религиозная организация является социальным институтом. Следовательно, в данном законопроекте заинтересованы прежде всего граждане нашей страны. Нападки на церковь в связи с принятием закона бессмысленны, потому что не Русская православная церковь инициатор этого проекта, и речь в нем идет о религиозных организациях вообще, а не о РПЦ в частности.

Два недавно принятых закона — об ответственности за пропаганду гомосексуализма и об оскорблении чувств верующих — многие воспринимают в связке и считают возвратом из «цивилизованного общества» в Средневековье. Первый закон, как известно, вызвал негативный резонанс на Западе. Но последние события в некоторых европейских государствах показывают пагубность пропаганды нетрадиционных сексуальных отношений, поскольку, и это ни для кого не секрет, это сказывается на институте семьи. Мы не возвращаемся в Средневековье, а отстаиваем институт семьи, так как обратный процесс может привести к деградации общества.

Что же касается закона о защите чувств верующих, то вряд ли он встретит негативное отношение со стороны западной общественности, поскольку во многих западных государствах христианские церкви являются в той или иной степени национально-государственными, а значит, защищены законом, и остальные религиозные организации также имеют подобную государственную протекцию. Толчком для принятия закона о защите чувств верующих в нашей стране стал процесс печально известной панк-группы. Хочу сказать, что в Швеции, Финляндии или Дании, если бы кто-то устроил нечто подобное, об этом бы никто не узнал, потому что «акционистов» немедленно бы арестовали. А если бы они пригласили журналистов, тем запретили бы публикацию. В западных странах отработана юридическая база для пресечения подобных мероприятий.

Наказание за оскорбление чувств верующих в других странах: Германия — 3 года, Индия — 3 года, Канада — 2 года, Польша — 2 года, Финляндия — 6 месяцев.


Автор: Кириллина Татьяна, Вечерний Петербург