Неделя 20 по Пятидесятнице

Неделя 20 по Пятидесятнице

Апостольское чтение (Посл. к Галатам 1:11–19. – 200 зачало)

[Павел получил апостольский дар от самого Христа]

11Знайте же, братья: Евангелие, которое я возвестил вам, – не вымысел человеческий. 12Ведь и меня научил ему не человек, и принял я его не от какого-то человека, но через откровение Иисуса Христа.

13 Вы, конечно, слышали о моей прошлой жизни в иудей­стве: о том, что я со всею жесто­костью гнал Церковь Божию, разорял её 14и превосходил в иудействе многих ровесников из моего народа, потому что беспредельной была моя ревность об отеческих преданиях.

15Но когда Бог, избравший меня еще во чреве моей матери[1] и призвавший меня благодатью Своею, соблаговолил 16открыть во мне Сына Своего, чтобы я возвещал Евангелие о Нем среди язычников, – я не стал тотчас советоваться с плотью и кровью[2] 17и не поднялся в Иерусалим к тем, которые стали апостолами до меня, но ушел в Аравию, и снова вернулся в Дамаск.

18Только потом, спустя три года, я поднялся в Иерусалим, чтобы познакомиться с Кифой (Петром), и пробыл у него пятнадцать дней. 19Из других же апостолов никого, кроме Иакова, брата Господня, я не видел.

(Русский перевод архим. Ианнуария)


[1] Здесь Павел сравнивает себя с великими библейскими пророками, получавшими право совершать свое служение непосредственно от Самого Бога (см. Исайя 49:1; Иеремия 1:5). Никакое благословение (или «рукоположение») от иерусалимского первосвященника им уже не требовались. В настоящее время, когда любое иерархическое служение правомочно лишь после преподания благодати в таинстве Священства (хиротония или хиротесия от архиерея), подобное «внеличностное рукоположение» для церковного христианина (православного или католика) в принципе невозможно. (В ответ на это «харизматичные» протестанты, стремящиеся возродить принципы христианской жизни апостольских времен, справедливо указывают, что «Дух дышит, где хочет» – Иоанн 3:8, и что сила Его такова же, как и во времена апостолов). Исключение у нас составляет особое служение юродивых (в том числе женщин), пребывающих вне иерархической лестницы священно-церковнослужителей.

[2] То есть «с людьми». Библейское выражение «плоть и кровь» (или «тело и кровь») означает «человек», «личность». Именно в таком смысле Христос говорит на Тайной вечере о таинстве Своего «тела» и «крови», – то есть о таинстве теснейшего общения с Ним Самим, живущим в Церкви, воскресшим Богочеловеком. К сожалению, популярная традиция, связанная с забвением библейских реалий, трактует эти слова абсолютно неверно – в духе «гомеопатического» лечения, что дает повод (основанный лишь на невежестве) обвинять христиан в сохранении ими – в «завуалированной», «символической» форме – древнего каннибализма. (Но это – особая тема.) 

 

Евангельское чтение

Евангелие от Луки 6:31–36. – Зачало 26

[О любви к врагам]

[Сказал Господь:] Как вы хотите, чтобы люди поступали с вами, – так и вы поступайте с ними.

Если вы любите тех, кто любит вас, – то какая у вас [перед Богом] заслуга? Ведь и грешники любят тех, кто любит их. И если будете делать добро тем, кто вам делает добро, – то какое вам за это вознаграждение? И грешники делают то же самое. И если вы делаете одолжения тем, от кого надеетесь получить, какая у вас заслуга? Ведь и грешники дают взаймы грешникам, чтобы те им отплатили соразмерно.

Нет! Но вы любите врагов ваших; и творите добро, и давайте взаймы, не надеясь, что вам отплатят! Тогда будет награда ваша изобильна, и вы будете детьми Всевышнего, потому что Он добр к неблагодарным и злым.

Итак, станьте же отзывчивыми (милосердными), как отзывчив (милосерден) ваш Отец!

 

–™˜——

 

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

О христианской любви

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

В сегодняшнем евангельском чтении Христос говорит о христианской любви не общими словами, а конкретно и очень просто и доступно. Любовь делается христианской, Божественной, только тогда, когда любящий человек забывает себя. Разумеется, забыть себя до конца дано лишь святым. Но любить, не ища награды, не прося, не требуя, не вымогая любви за любовь, не вымогая благодарности за её проявление, – это общее начало христианской любви. Она расцветает в любовь Христову тогда, когда свободный дар любви достигает не только любимых (это умеют делать все), но и нелюбимых, тех, кто нас ненавидит, кто нас считает чужими и врагами. Если мы не можем нашу любовь распространить на наших врагов, – это значит, что мы помним только себя, и все наши чувства и действия питаются ещё не преображенным челове­ческим сознанием, находящимся вне Христовой тайны. Мы призваны любить щедрым сердцем, а щедрость, даже природная, заключается в том, что человек жаждет давать! При этом он ликует, когда может отдать не только ненужное, но самое драгоценное; а в конечном итоге – свое сердце, свою мысль, свою жизнь. Увы! Мы не умеем любить! А ведь вся наша жизнь – это школа любви, или, наоборот, – страшное бремя тёмного, холодного отчуждения от Божественной любви.

И Христос учит нас пути любви. Он говорит: «Каждый раз, когда на пути любви я помню лишь о самом себе, каждый раз, когда я встаю преградой между искренним движением моего сердца и внешним действием, я должен обратиться к себе самому со словами: «Отойди от меня, сатана» (Марк 8:33), – потому что ты помышляешь о земном, а не о небесном... Каждый раз, проявляя любовь и требуя ответной любви и благодарности за благодеяния, я должен обратиться к Богу со словами: «Прости, Господи, я осквернил тайну Божественной любви...» Каждый раз, когда в ответ на чужую ненависть и клевету, на отвержение и отчуждение я замкнусь и скажу: «Этот человек мне чужой, он мне враг», – я должен знать, что для меня самого закрылась тайна любви. Я – вне Бога, я – вне тайны человеческого братства, я – не ученик Христов.

Таков этот неимоверно трудный путь христианской любви. И Христос не напрасно говорит, что путь в Царство Небесное – узкий, что врата в это Царство – узки: так узок этот путь, так требовательна заповедь Христова, – онабеспощадно требовательна, потому что относится к области любви, а не закона. Закон определяет нам правила жизни, но он всегда где-то кончается, и за этим пределом мы от него свободны. Любовь же не знает предела: она требует нас до конца, всецело. Мы не можем согреться только какой-то частью души; если мы это допустим – то мы потухнем, охладеем. Мы должны запылать всем нашим сердцем, и волей, и телом  и превратиться в купинунеопалимую– в тот куст, который видел Моисей в пустыне. Этот куст весь пылал, но в то же время не сгорал.

Так и человеческая любовь: когда она не освящена Божест­венной тайной – то поедает самоё себя. А Божественная любовь горит и превращает всё в живое пламя, но при этом не питается тем, что горит. В этой Божественной любви сгорает всё, что не может жить вечно, а остается чистый и светлый огонь. Это пламя делает человека Богом: так Ветхий Завет прообразует – и Христос утверждает.

Будем же учиться этой любви – учиться ценой пожара любви, ценой отвержения себя самого, ценой самопожертво­вания. И только тогда мы сможем сказать, что мы действительно стали учениками Христа! Аминь.

28 октября 1973 г.

Фото В. Нифонтова