Неделя 15 по Пятидесятнице (по Воздвижении)

Неделя 15 по Пятидесятнице (по Воздвижении)

____________________________________________________________________________________

2 октября в 2016 году

Апостольское чтение

(Послание ап. Павла к Галатам 2:16–20. – Зачало 203)

[Закон Моисея и вера во Христа]

Однако узнав, что никакой человек не получает оправдание делами Закона, но только через веру в Иисуса Христа, и мы поверили во Христа Иисуса, чтобы быть оправданными верою во Христа, а не делами Закона, потому что делами Закона не будет оправдана никакая плоть. – 17 Но если мы, ищущие оправдания во Христе, оказались и сами грешниками, то неужели Христос – служитель греха? – Немыслимо! 18 Ведь если я вновь отстраиваю то, что разрушил, то сам себя и выставляю преступником. – 19 Ибо Закон привел меня к смерти для Закона, чтобы я жил для Бога. Я распят со Христом, 20 и живу уже не я, но живёт во мне Христос. А что ныне живу во плоти, то живу верою в Сына Божия, возлюбившего меня и предавшего Себя за меня.

(Перевод архимандрита Ианнуария (Ивлиева))

 

Евангельское чтение

(Евангелие от Марка 8:34–9:1. – Зачало 37)

[Как стать последователем Христа?]

Сказал Господь Своим ученикам:

«Кто хочет следовать за Мною, пусть отречётся от себя, и возьмёт на плечи крест, и так следует за Мною. Ибо кто хочет сберечь жизнь свою, тот погубит её, а кто погубит жизнь свою ради Меня и Евангелия, тот спасет её. Ибо что за польза человеку, если он стяжает весь мир, а жизни своей лишится? И какой выкуп даст человек за жизнь свою? Ибо кто постыдится Меня и слов Моих перед этим поколением блудным и грешным, того постыдится и Сын Человеческий, когда придёт во славе Отца Своего со святыми Ангелами». И сказал им: «Истинно говорю вам, что среди стоящих здесь есть такие, которые не вкусят смерти прежде, чем увидят Царствие Божие, пришедшее в силе».

  

Замечания к Апостольскому чтению

Сегодняшнее апостольское чтение, – как справедливо констатирует архимандрит Ианнуарий (Ивлиев), –  «содержит в себе ядро учения апостола Павла об оправдании верой. Если сжать до предела основную мысль этого отрывка, то она будет следующей: человека оправдывают (а, следовательно, вводят в блаженство вечной жизни) не его дела, но только вера». (Смотрите его проповедь на это апостольское чтение в Неделю 21 по Пятидесятнице, где оно читается в качестве «рядового».) При этом у Павла речь идёт не об отвлеченных «добрых делах», как ошибочно думают многие, но об очень конкретных законах, регламентированных Законом Моисея (Торой). Непониманию этого способствует и написание слова «Закон» в наших изданиях Нового Завета со строчной буквы, в то время как речь идёт о названии первого – и важнейшего – раздела еврейской Библии (у нас это – «Законоположительные Книги»).

Первые христиане были преимущественно из иудеев, и вместе с обрезанием («таинством» вхождения в Ветхозаветную Церковь) они принимали на себя всё «бремя» этого Закона. И для них этот вопрос был чрезвычайно актуален: отказаться от исполнения Моисеева Закона – значило признать его временный характер, что для правоверных иудеев было кощунством! Никто ведь не предполагал, что в результате трагического раскола христианство станет самостоятельной религией, а «правоверные» иудеи останутся жить в эпохе «до Рождества Христова» (в буквальном смысле!) в ожидании другого «Мессии». Но «возмутитель спокойствия» апостол Павел, которого иудействующие христиане считали «самосвятом», не только не видевшим Иисуса Христа при Его земной жизни, но даже не получившим «хиротонии» от Двенадцати (смотрите апостольское чтение 20-й недели по Пятидесятнице, – Гал. 1:11–19) и в других своих Посланиях доказывает тщету Моисеева Закона. Он говорит, что Закон (Тора) был лишь «педагогом» (буквально «детоводителем») ко Христу, и утратил своё значение с Его приходом, потому что дела Закона не могли оправдать и примирить человечество с Богом, а, следовательно, спасти. Никакое «толерантное» согласие здесь невозможно! И далее Павел в предельно резкой форме предлагает сделать выбор между Законом и Христом: «...если оправдание – через Закон, то Христос напрасно умер»! (Гал. 2:21). (Жаль, что этот стих не входит в сегодняшнее чтение.)

Ю. Р.

 

Протоиерей Алекандр Мень

Крест

На одной древней надписи в честь кесаря Августа можно прочесть следующие слова: «Суша и море наслаждаются покоем, города процветают в согласии и мире». В этих словах есть значительная доля правды. С внешней стороны правление Августа было временем благосостояния и мира. Однако мир этот, купленный дорогой ценой, был только видимостью. Он явился результатом порабощения множества народов Европы, Азии и Африки. Империализм «Вечного города» простёр свой меч над Западом и Востоком древнего мира. Правда, Рим нёс покоренным «варварам» свою «цивилизацию», но вместе с ней приходило и рабство. Миллионы бесправных человеческих существ – греков, фригийцев, германцев, галлов, евреев и негров – работали под ударами римских бичей на каменоломнях, возводили акведуки, обрабатывали поля, развлекали публику в амфитеатре.

Если на свободных варваров римляне смотрели, как на людей низшей породы, то рабов они и вовсе не считали людьми. Их называли говорящими орудиями, и они носили ошейники подобно собакам.

Когда восставали покоренные народы, месть римских легионов была страшной; но особенно жестоко расправлялись римляне с рабами, когда те поднимались на неравную борьбу. За 70 лет до Рождества Христова при подавлении восстания Спартака шесть тысяч рабов были распяты на крестах вдоль дороги от Рима до Капуи.

Безжизненно повисшее тело, окровавленные брусья... Крест... Зловеще звучало это слово в те времена. Распятие – позорная и мучительная казнь, которая представляла собой длительную пытку, неизбежно оканчивавшуюся смертью. Распятый испытывает страшную жажду от потери крови, раны его воспаляются, кровообращение нарушается из-за неестественного положения тела. Самих римлян эта бесчеловечная казнь приводила в содрогание. Закон запрещал применять ее к лицам, имеющим римское гражданство. Ее оставляли для рабов и покоренных народов. Крест был, таким образом, символом рабства, насилия и унижения.

Если бы в те дни восстал пророк, который предсказал бы, что недалеко время, когда крест станет знаменем спасения и Божественной любви, его сочли бы безумцем.

В восемнадцатый год правления кесаря Тиберия у дороги близ Иерусалима римские солдаты в который раз пригвождали ко кресту руки и ноги осужденных. Их было трое. Над средним крестом прибили надпись «Царь Иудейский». Но и римские палачи и фарисеи, предавшие на казнь этого Царя, не понимали, что совершается на Голгофе, Кого пронзили они, над Кем смеялись, стоя у подножия креста.

Дрожала земля. Солнце скрыло свой лик, чтобы не светить на Безумие сынов человеческих. А они смеялись. Смеялись солдаты, смеялись священники, смеялись случайные прохожие на дороге. Даже разбойники, повешенные рядом с Сыном Божиим, издевались над Ним...

Три года Он ходил среди этих людей, три года облегчал человеческие страдания, учил Истине, возвещал Евангелие Царства Божия. Но они не хотели этого Царства. И римляне и иудеи верили в царство мира сего, а Его Царство сходило с Неба. И вот теперь Он бессилен и опозорен. Он больше не будет тревожить их. Они довольны. «Сойди с креста!» — кричат они.

Вдруг один из преступников стал останавливать своего товарища, который повторял насмешки толпы. Может быть, его поразило величие Спасителя в момент казни, может быть, он слышал когда-нибудь Его проповедь; только он обратился к Распятому со словами: «Вспомни меня, Господи, когда придёшь в Твоё Царство». Запекшиеся уста Иисуса разомкнулись, и Он, всё это время молчавший, произнёс: «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю».

Поистине великие и знаменательные слова! Даже здесь, на кресте, оставался Он Царём!

Миновал полдень. Страшные минуты все ближе... Как молил Он Отца, чтобы миновала Его эта чаша! И всё же Он добровольно принял ее. Не физические страдания заставляли Его скорбеть смертельно в Гефсиманском саду, – могучий дух побеждает страх смерти. Но Он принимал на Себя наши немощи и болезни, наш грех. Вся боль и проклятие веков, вся глубина падения человеческого, весь ужас богооставленности легли на Него.

Гефсимания была преддверием. Чаша только предносилась Ему. Он скорбел и тосковал до кровавого пота. «Да минует Меня эта чаша...» Что испытал Господь в те ночные часы? Быть может, Он видел измену, неблагодарность и преступления столь многих Своих последователей: их нетерпимость, фарисейство, жестокосердие? Быть может, перед Ним проносились картины будущего: войны, расколы, гонения и насилия?..

И вот Он на кресте. Тьма окутала землю. Он Один, покинутый людьми, и Он больше не видит Своего Отца. Нет человеческих слов для того, чтобы передать смертельный ужас этих минут. Нужно пасть на колени и прислушаться к голосу, доносящемуся из мрака: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оставил?». Эти слова, вырвавшиеся из уст Божественного Страдальца, передают всю глубину Его душевных мук. Сын оставлен Отцом... «Нас ради человек и нашего ради спасения...»

Римский историк той эпохи с презрительной лаконичностью писал о Голгофских событиях: «Христос был казнён в правление Тиберия прокуратором Понтием Пилатом; но подавленное на время пагубное суеверие вырвалось снова наружу и распространилось не только по Иудее, где это зло получило начало, но и по Риму».

С непостижимой для язычников быстротой неслась по миру весть о «безумии креста». Иудеи требовали знамений, эллины искали философских доказательств, но в ответ они слышали: «Мы проповедуем Христа Распятого...».

Да, распятие, крест становятся символом спасения. Орудие отвратительной казни возвещает всему миру любовь Бога к людям и прощение грехов. Ранами Сына Божия мы исцелились. Бесконечно возлюбив наш грешный мир, Он прошёл через горнило нечеловеческих страданий для его искупления,

В христианском искусстве есть много изображений креста и распятия, но, пожалуй, самое прекрасное – это то, которое выработалось в православной восточной иконографии. Здесь мы видим Господа уже почившим: голова склонилась, глаза закрыты. Но самое замечательное – это руки. Они не безжизненны, они раскрывают объятия всему миру. Во всем покой, торжество, прощение. Победа над смертью уже предчувствуется. Он победитель.

«Кресту Твоему покланяемся, Владыко, и святое воскресение Твое славим...»

 

(«Журнал Московской Патриархии». 1960. № 9)